Главная О студии Блог ПР57 Несколько слов о российском мебельном дизайне

ПР57 Несколько слов о российском мебельном дизайне

Поводом к написанию статьи послужило полученное в апреле этого года от руководства компании «Экспо-Парк» предложение стать куратором нового раздела «Дизайн мебели» на XV Международной выставке архитектуры и дизайна «Арх-Москва».

стол ZABOR

Понимая, что происходит в области российского мебельного дизайна, а также учитывая факт первого подобного мероприятия в рамках «Арх-Москвы», я предложил тему «Начало» и сформулировал следующий манифест: «Мебель во многом определяет качество нашего бытия. В линиях и материалах стола, стула или светильника мы легко отыскиваем признаки эпох и индивидуальность автора. Множество архитекторов и дизайнеров заняты в области разработки мебели. Но в нашей стране этот вид творческой деятельности еще не оформился в самостоятельное направление, не приобрел соответствующего статуса». Конечно, я далек от утверждения, что абсолютно ничего знаменательного и серьезного в последние годы в этой области для отечественных авторов не происходило, однако успехи, к сожалению, единичны и скромны.

Итак, начало. Несмотря на то, что до открытия выставки оставалось всего полтора месяца, начинать хотелось серьезно и обстоятельно. Естественно, формирование кураторской экспозиции возможно после знакомства с объектами. Искал, прежде всего, что-то самобытное и яркое. Сразу скажу, с моей точки зрения, подобных находок не произошло. Что же попало в экспозицию: кресло и стул Дмитрия Букача – рациональные, легкие и чистые линии, оригинальные, даже не мебельные соединения в виде шнуровки; коллекция стульев Алексея Душкина, жесткая геометрия и местами нарочитая угловатость которых отсылает к манере Г. Ритвельда; мебель Сергея Саавы по-своему интерпретирует модную сегодня стилистику 1950–1960 х гг.; лаконичные скобки низких столиков Архитектурно-производственной лаборатории Archpole запомнились вариациями поверхностей из многослойной фанеры. В экспозиции был и мой (прошу прощения за нескромность) стол Turatam, серийно производимый итальянской фирмой Galimberti Nino. Тема «секретных» емкостей в массивных ножках стола отсылает к традиции устройства потайных ящичков в российских комодах и секретерах XVIII–XIX вв.

В рамках кураторского проекта провели круглый стол по теме «Утилитарные вещи как объекты искусства». Помимо участников и организаторов экспозиции, на нем присутствовали Владимир Кузьмин, Борис Уборевич-Боровский, художник Борис Бельский, а также владелец итальянской фабрики Emmemobil Даниэле Тальябуэ и др. Говорили много и хорошо. Дискуссия текла размеренно и ожидаемо, но возникло несколько отступлений, которые затронули, может быть, основную, неназванную, правда, тему: поиски своеобразия российского мебельного дизайна.

Подготавливая экспозицию, пришлось пересмотреть много материала. Поразило количество повторов, осознанных или неосознанных копий с давно ставших классикой образцов. То ли за этим стоит провинциальное желание делать «как все» (своего рода гарантия правильности принимаемых решений), то ли лукавство бывших студентов: «авось не заметят откуда содрал». Именно этой темы коснулся Д. Тальябуэ. Произнесенное им слово «мужество» (coraggio) повернуло ход беседы в иную плоскость, обнажило ее нерв (почти по Б. Пастернаку: «Корень красоты – отвага»). Мужество выбрать свой путь, следовать ему, через риски, возможные неудачи. Зная историю Emmemobili, понимаю, чтó за этим стоит. Фабрика сумела найти особую технологическую линию – сложные криволинейные формы выполненные только одним им известными способами; а главное – свой образный ряд. Не берусь судить, чего больше в сегодняшнем успехе фирмы из северо-итальянского города Канту, региона, где мебельные фабрики расположены с интервалом 50–100 метров и их насчитывается тысячи: расчета, везения, интуиции? Однако, если мужество, значит, присутствовал поиск своего пути, своих взглядов и откровений. Значит, присутствовало творчество, когда забываешь о деньгах, когда не даешь себе слабости делать «как все».

Следующая тема возникла из рассказа Б. Уборевича-Боровского об экстравагантном ходоке из глубинки – от хозяина фабрики, производившей двери в диковатом смешении барокко и классицизма. Изделия на местах шли нарасхват, и сильно хотелось наладить их сбыт в Москве. Для начала Уборевичу предлагалось активно применять двери в своих интерьерах. Переживание и возмущение Уборевича понятно, а невежественность народных масс очевидна. В данном случае можно, наверное, лишь уповать на миссионерское долготерпение столичного зодчего, с надеждой, что лет через сто произойдет долгожданное приобщение населения к общемировому мейнстриму.

Вообще, ситуация на мебельном рынке в стране сложилась весьма странная. Очень высокие таможенные сборы фактически означают призыв к отечественным фирмам активизироваться. Россияне получили шанс. Однако соотношение хорошей импортной мебели (Италия, Германия, Франция, Северная Европа, отчасти США) и мебели такого же уровня, сделанной в России, не поменялось, если быть точным, то российской мебели в указанной нише практически нет. Пробивая все таможенные барьеры, иностранная мебель продолжает доминировать в торговых центрах, в специализированных салонах и галереях. Словно в противовес – обочины пригородных трасс, строительные рынки и ярмарки завалены дешевой продукцией отечественных умельцев. Кто эти люди? Задумываются ли они о высоком – «о своеобразии и путях современного российского мебельного дизайна»? По счастливой случайности я знаком с одним из изготовителей мебели «широкого потребления». Это мой сосед по даче, подполковник в отставке, в общем, некоторым образом гоголевский капитан Копейкин.

Продолжение повести о капитане Копейкине.

Мой герой завершил службу Родине в непростые 90 е. Еще раз напомню, не капитаном, а подполковником. Судьба уберегла его от увечий, в отличие от литературного собрата, но пенсия маленькая. Видит: «заживаться нечего». В детстве любил рисовать, и тяга к прекрасному сохранилась до зрелых лет. Вобщем, решил подполковник организовать мебельное производство. Нашлось помещение, дешевые материалы, рабочие руки. Мебель придумывал сам, точнее, воспроизводил на свой лад то, что находил в журналах: с вензельками, завиточками и гирляндами. Выяснилось, что его вкус совпал со вкусом страны. Дело пошло. Россиянин голосовал рублем. Голосовал до тех пор, пока у него, год назад, эти рубли не закончились. Регионы остались должны. Производство пришлось свернуть. Живет сегодня мой «капитан» в ожидании экономического подъема и, соответственно, возрождения своего «мебельного бизнеса». Интересно отметить, что при этом ни малейшего желания поинтересоваться новинками, тем, что в мире делается, не испытывает. Да и, действительно, зачем? Если и так все хорошо было, возможно, будет еще.

Наверное, может возникнуть вопрос: почему так много о мебельном дизайне на страницах серьезного архитектурного журнала? Отвечу: потому что проблемы мебельного дизайна в России в одной, но очень важной точке пересекаются с вопросами современной российской архитектуры. Здесь, продолжая рассуждения Г. Вельфина об архитектурных стилях, хочется спросить: возможен ли стиль или просто архитектурное сооружение без детали? Оглядываясь на советскую архитектуру после 50 х, понимаю – возможен. Порой выразительные композиционные решения, яркие образы воспринимаются хорошо и убедительно, но на расстоянии километра. Но дисциплина малой формы, умение и традиция рисовать и проектировать в масштабе дверной ручки, шва или стыка панелей в них отсутствуют вовсе. Что это? Вопрос современной архитектуры или дизайна? Провести разделительную черту уже давно сложно. Два направления творческой деятельности плотно вросли друг в друга. С сожалением можно сказать, что навыки проектирования в масштабе квадратного сантиметра нарабатываются очень медленно, еще медленнее они складываются в культуру, традицию.

Возможно, из-за наследственного небрежения к «мелочам» мы остаемся архитектурной провинцией. Наверное, именно поэтому на больших архитектурных форумах и смотрах-конкурсах продолжают не замечать и не отмечать объекты мебельного дизайна. А ведь нам есть на чем выстраивать традицию: экспериментальные проекты В. Кринского, Н. Ладовского, Г. Мапу, А. Родченко, супрематические композиции К. Малевича, проуны А. Лисицкого дают блестящий импульс не только для архитектурных, но и дизайнерских поисков. От наших соотечественников действительно ждут (это мнение неоднократно высказывалось западными коллегами) неординарных решений и откровений там, где уже кажется, что рациональное мышление иссякло.

А пока мой «капитан Копейкин», обуреваемый стремлением к красоте и совершенству, приобрел очередной шедевр: мангал. Я был по-соседски призван перетащить на запланированное место грандиозное сооружение из металла, скорее похожее на праздничный торт. Пока нес, обливаясь потом, слушал наставления на путь истинный: «Женька, купи себе такой же, порадуй жену! Пора и тебе наконец подумать о прекрасном…» Вступать в дебаты не хотелось, да и возразить было нечего, поэтому, с покорностью Васисуалия Лоханкина, продолжал тащить тяжеленный металл.

автор текста: Евгений Полянцев.